Аришаевский блог

Первой комбинацией четырёх измерений стало соединение звука, света, игры и слов.
На самом деле, звук присоединился к этой компании несколько позже (и только это сделало слова полноценным участником группы, повысив их статус). До того момента, как технически стало возможно соединить звук и картинку, кино было действительно лишь движущейся фотографией; и если бы способа добавить ему звука не нашлось, вполне вероятно, что предсказание братьев Люмьер сбылось бы: интерес к кино, в конце концов, бы угас.
Потому-то именно тогда остальные каналы коммуникации стали возвращать себе отнятое когда-то зрением влияние. Хотя значение музыки или рисунка и других простых форм связи никогда не будет потеряно для человека, наибольший интерес ныне вызывают «межканальные» способы обратной связи с миром.
Именно кино стало тем, что впервые по-настоящему воссоздало в глазах человека мир и заставило его меняться – сотни тысяч раз меняться, плавиться под волей воображения – сначала авторов, потом зрителей. Теперь придуманным миром можно было поделиться так, как никогда ранее. Передать его практически полностью, оставив незатронутым только осязание, даже кинестестика частично задействована в настоящее время – через систему объёмного звука, когда колебания воздуха не только создают стереозвук, но и воздействуют на тело, ещё более усиливая эффект присутствия.
Кино стало кроме того тем волшебством, которое доступно всем – всем, я имею в виду, людям, выросшим в цивилизованных обществах, потому как члены традиционных обществ имеют иную логику восприятия – у них не было революции зрения, и все их чувства по-прежнему неразделены (см. об этом в первых главах «Галактики Гутенберга» Маршалла Маклюэна).
Доступным не столько в понимании смысла, потому как и с другими формами обратной связи смысл здесь остаётся крайне дифференцированным – как всегда в зависимости от личного развития автора и его целей; но доступным именно в способе восприятия. Люди неравны в своих возможностях восприятия – как и во всём прочем, что досталось им от природы, но в кино синтез четырёх каналов даёт эффект компенсации. А для того, кто привык доверять всем чувствам, дарит потрясающий «синтетический» эффект альтернативного настоящего.
Кино превратило мир в множественность; оно запутало мир и людей, спрятало реальность окончательно и заставило искать её снова и снова и в процессе совершать удивительные открытия. Правда стоит того, чтобы искать, верный способ открытия реальности – создать иллюзию, потому что привычное проще разглядеть по-настоящему, если смотреть на него через линзу воображения. Кино подвело людей вплотную к той черте, за которой они были готовы обрести важную способность восприятия.
А следующий способ обратной связи, изобретённый на четвёртом этапе, перевёл их за эту черту.
Осязание, остававшееся какое-то время вне игры, создало свою собственную игру, а говоря точнее – игры. Вторая комбинация четвёртого этапа – рисунок, игра, звук и осязание. И хотя казалось, что для оживления картинки – вживления в неё, нужно действительно имитировать осязательные ощущения, время показало, что это не так. Достаточно было кончиков пальцев, мелкой моторики, чтобы воспроизвести ощущение «вживления» в игру. Привычка создала новые ассоциативные связи, и человеческий мозг, всё время совершенствующийся в искусстве самообмана, провернул этот трюк ещё раз. Время виртуальных игр наступило; эта река, начавшаяся с тоненького родничка, привела к бурному океану. Здесь мир действительно менялся под твоими руками; здесь также можно было выбрать и разделить реальность, но также и изменить её – пусть и по написанному кем-то сценарию. К тому же, чем дальше, тем сильнее стремление сделать этот сценарий менее определённым меняло концепцию виртуальных игр. Многопользовательские он-лайновые игры свели определённость к минимуму, неопределённость игры росла в геометрической прогрессии. Имитация реальности становилась всё достовернее, и вот уже обратная связь заработала в полную силу: реальности игры меняют реальность реальности. И граница, за которой человек верит в своё предназначение демиурга, за которой производные от него, виртуальные вещи обретают особым образом плоть, уже пройдена. Весь мир стал виртуальным, и как никогда прозрачна природа всего того, что десятки тысячелетий мыслилось производным от материального, окружающего мира. Как никогда очевидно, что, напротив, мир, в котором мы живём, производен от нас самих и держится только нашей верой. Любые сотрясающие его кризисы – лишь колебания веры в виртуальные вещи.
Потому что до нового качества, до завершения диалектического скачка, остался буквально один шаг.