Аришаевский блог

Но в том, что зрение стало претендовать на доминирование, была его страшная ошибка. Потеряв контакт с внешним миром, человек всё более обращался к миру внутреннему. Формирование подсознания, как такового, места, где воображение приобретает истинное величие, стало следствием ограничения поступающей информации одним каналом восприятия. Остальное отбраковывалось и попадало в тайник. Здесь оно становилось тем, что творило человеческую индивидуальность – от гениальности до психопатии. Здесь же крылась психологическая причина столь быстрого прогресса. Сосредоточившись на одном, тренируя воображение, додумывающее погребённые под тьмой отрицания недостающие фрагменты реальности, человек научился видеть то, чего ещё нет. Не просто нет, эти вещи он умел видеть, а то, что должно появиться. И мир стал меняться с оглушительным ускорением. Он перешёл звуковой барьер, можно сказать, только это был тот барьер, за которым звук снова стал слышим.
Но сейчас не о звуке, о символах. Они – символы окружающих форм стали заменителями всего, что наполняло мир раньше. [цитата]
Так в чём же была ошибка зрения? Со временем оно стало столь же отверженным, как и остальные каналы. Не потому ли большинство людей теряет способность к рисованию, что переключаются от того, что видят, к тому, что называют. Они рисуют схемы и символы, и этого вполне достаточно тому, кто называет. А вся непосредственная информация точно также уходит на дно. [цитата]
И всё же, всё же способность называть мир именами стереотипов, вместо того, чтобы просто его воспринимать, создала предпосылки к виртуальности. А она теперь приводит к тому, что чувства возвращаются к людям. И снова мир обретает и краски, и звуки, и ощущения. Сколь бы виртуальным он не был. Сколь воображаемым и желаемым. Таким, каким его видят. Это и есть невиртуальность.”