Аришаевский блог

Но с точки зрения человека визуального мира, Средневековье действительно было погружено во тьму в том смысле, что зрение ещё не стало довлеть над остальными способами восприятия. Игра света была всегда лишь одним из инструментов, но не императором средств обратной связи с миром.

«Новая интенсивность визуальности, утвердившаяся после Гуттенберга, требовала, чтобы свет падал на все предметы. При этом концепция пространства и времени изменится таким образом, что они станут рассматриваться как своего рода вместилища, наполняемые вещами и действиями. В эпоху рукописей же, когда визуальное находилось в тесной связи с аудиотактильным, пространство не воспринималось в качестве визуального вместилища. В книге «Господство механизации» Зигфрид Гидион пишет о том, что в средневековой комнате почти не было никакой обстановки:

«И тем не менее комфорт существовал и в Средние века. Однако его следовало искать в другом измерении, ибо его невозможно было оценить с помощью материальной шкалы. Наслаждения и удовольствия, составляющие суть средневекового комфорта, имели своим источником конфигурацию пространства. Комфорт – та атмосфера, которой человек окружает себя и в которой живёт. Подобно средневековому Царству Бога, это нечто, ускользающее из рук. Средневековый комфорт являлся комфортом пространства.

Средневековая комната казалась заполненной даже тогда, когда в ней не было никакой мебели. Она никогда не выглядела пустой. Идёт ли речь о кафедральном соборе, трапезной или комнате бюргера, они жили своими пропорциями, материалами, формой. И это чувство достоинства и облагороженности пространства не исчезло с окончанием эпохи Средневековья, но продолжало существовать вплоть до того момента, пока индустриальная культура девятнадцатого столетия не притупила все чувства. И, конечно, ни один последующий век не отвергал с такой настойчивостью и решительностью телесный комфорт. Очевидно, аскетизм монастырской жизни неявно формировал специфический образ рассматриваемой эпохи».

А что касается знания, якобы запертого и застывшего, оно развивалось и входило в мир не только через посредство книг. Сегодня мы не знаем иных способов, кроме печатного слово, но давно уже появляется подозрение: так уж они эффективны, как казалось это впавшим в раж интелям двести лет назад. Потеряно больше, чем приобретено.

«Каждому известно выражение «голоса безмолвия». Как правило, оно используется в отношении скульптурных произведений. … Когда благодаря изобретению Гутенберга мир наполнился книгами, человеческий голос умолк. Люди начали читать молча и пассивно, уподобившись потребителям печатной продукции. Архитектура и скульптура тоже замолчали».

И даже словосочетание «читать молча» Word подчёркивает, как «масло масляное».

Тьма Средних веков – это миф, истоки которого в одномерности визуального мышления. Любые рассуждения, построенные на этом мифе, будут столь же одномерны.

Цитата – М. Маклюэн “Галактика Гутенберга”

Музыкальная цитата – NP