Аришаевский блог

О, не зря же, как только фотография набрала силу, появился жанр фотопортрета. Это случилось достаточно быстро, просто поначалу немногим было по карману. Но люди копили деньги на фотографии. Даже если – как случалось частенько – единственной их фотографией становилось посмертное фото в семейный альбом. Посмертные фотографии делались так, будто человек был всё ещё жив. Особенно отличались этим посмертные фото детей: на них младенцы будто устали и прилегли подремать. Это сейчас, если вдуматься, в этом чувствуется нечто отталкивающее, но тоже, наверное, не для всех.

Фотоархивы, семейные альбомы – это не просто набор старых фотографий; это то, что делает людей бессмертными, что оставляет их в памяти потомков, дарит ещё одну, пусть бледную, тусклую, но жизнь.

Фотографии, совсем не так, как рисованные портреты, оживляют для нас давно мёртвых людей. Может поэтому лично для меня отвратительна мысль о посмертных фотографиях, такие фото – поистине живые мертвецы, смотреть их, всё равно что поднимать давно разложившиеся тела.

Как бы то ни было, человек стремится запечатлеть себя самого, думая вовсе не о далёких потомках (ну разве что так, несерьёзно, краем мозга, так сказать), ведь все мы, живые, безусловно, будем жить вечно; он думает о самом себе. Эпоха визуального оставила в нас ещё один след: фотодневники. «Фото на память» – это словосочетание нужно понимать самым буквальным образом. Мы хотим помнить каждый момент жизни, но жизнь всё длиннее, все событийнее, информационее. Да и устроены мы так, что не должны держать в кратковременной памяти всё, что воспринимаем, переживаем и обдумываем за весь срок существования.

Для извлечения воспоминаний из дальних уголков памяти мы используем метки. И фотографии оказались лучшими метками, какие изобретал человек.

«…люди используют фотографии не только в качестве материальных объектов, но и в качестве носителей идеальных образов, связанных с имеющимися в их архиве фотографиями. Предположительно только небольшая часть реально существующих фотографий по-настоящему присваивается субъектом, становясь Я-объектами и достоянием «личной культуры»… Именно о таком классе фотографий Х. Белофф написала: «Есть фотографии, которые каждый из нас хранит в своей душе всегда. Их можно назвать личными иконами, и они играют крайнее важную роль в нашей психической жизни».
Но фотографии – это ещё и ловушки. Мы доверяем им безусловно, даже зная, как легко их подделать, как обманчивы пойманные мгновения, как порой непохожи фотографии на жизнь, как просто режиссировать сюжет. Мы верим им. И это не всегда оправдано.

«В ряде работ было также установлено, что с помощью фотографий можно достигнуть значительного искажения существующих у человека воспоминаний. Так, Шактер написал о том, что просматривание фотографий способно индуцировать ложные воспоминания у лиц старшего возраста. Участники эксперимента проявляли склонность «вспоминать» события, которые они видели на специально смонтированных фотографиях, будто они произошли в их реальной жизни».
Наши фотографии – это наши опорные точки. Дело не в плохой памяти, не тщеславии, дело в том, чтобы не потерять себя в огромном общем поле, отделить, опереться хоть на что-то. Непривычный, неадаптировавшийся, неприспособленный пока человеческий ум пытается выстоять в нарастающем хаосе. Он готовится – к тому моменту, когда виртуальность покажет себя во всей красе и мир станет поистине общим. Тогда самым важным будет умение узнавать себя среди остальных. А как узнать, если не знать, кто ты?

«Фотография, являясь развивающим в культуре средством, существенно преобразующим процессы памяти нашей эпохи, также должна была пройти путь интериоризации (внедрения, вживания) и обнаружить своё функционирование в качестве внутреннего средства регуляции «окультуренной» психики личности, рефлексирующей индивидуальную историю своего бытия в мире».

Примечательно, что есть люди, не нуждающиеся в присутствии своего образа на фотографиях – им хватает запечатлённых событий. Во-первых – выпадая из кадра, они обретают контроль и свободу, во-вторых – они, может быть, уже знают, кто они есть, уже не нуждаются в самоидентификации. Наличие индивидуальности избавляет от зависимости бесконечно повторяющегося поиска, дающего один и тот же неинтерпретируемый результат.

«На снимке счастье, в истории – нет. Счастье – застеклённый сад, откуда нет выхода. В Раю не бывает историй, ибо не бывает странствий. Что движет историю вперёд по извилистому пути? Утраты, сожаления, горе и тоска».

Цитаты – В. Нуркова «Зеркало с памятью»